И Борьку-умника сгубила пьянка…

0
78

Безлюдная и пустынная территория, на которой два-три десятилетия тому назад стояла моя любимая школа, вызвала у меня чувство тоски по прошлому. Добротное здание с высокими и широкими окнами, подсобные помещения, мастерские, спортивные сооружения будто корова языком слизала. Ничего не осталось, кроме подряхлевших объёмных пней от срубленных тополей. Они, стройные, шелестящие листвой, когда-то окружали школьный двор. Да ещё поодаль, на бывшем пришкольном участке выстояла аллея деревьев грецкого ореха, посаженная моим 6 «а» классом…

В станицу Переправную Мостовского района, как и Апшеронского, расположенного в предгорье, мне приходится приезжать часто. Там я родилась, в верхней её части, ныне почти вымершей. Ушли из жизни старики, развалились их рубленые казачьи дома и подворья. И школа, клуб, другие социальные объекты переселились за речку, в центр станицы.
Через три года её жители отметят полуторавековой юбилей со дня создания Переправной (1863 г.), а назвали её так в честь казачьей переправы через реку Ходзь. Мудрые и опытные старики укрепляли берега небольшой, но своенравной горной речушки, основательно продумывали, где поставить церковь (когда-то она была на самом высоком месте), построить конюшни, дома. Даже кладбище расположили на косогоре, мол, оттуда видно всё.
Посетив могилы отца и матери, всех своих родственников, я не спеша возвращалась назад. И опять мимо теперь уже безлюдного школьного двора. Мне даже почудились голоса и смех играющих на спортплощадках детей, судейский свисток… Нет, эти звуки канули в прошлое.
Но вот тишину и мои мысли о прошлом прервал дребезжащий рёв мотоцикла, как-то неуклюже спускающегося сверху по проезжей автодороге. Водитель неуверенно держал руль в руках, переднее колесо, не подчиняясь ему, зигзагообразно скакало от одного края к другому.
— Видимо, пьяный, — подумала я.
Через минуту седовласый и давно не бритый мужчина остановился возле меня. Широко улыбаясь, словно увидел самого родного человека, он громко крикнул:
— Наталья, здравствуй! А я тебя сразу узнал!
Растерявшись и недоумевая, я старательно вглядывалась в черты лица незнакомца. Нет, через 30-40 лет разве можно так вот сразу определить, кто стоит перед тобой. Ведь мы так изменились с той школьной поры. И только когда владелец мотоцикла прищурил свои хитрые, как буравчик, глаза, я узнала его. Ну конечно, это был мой одноклассник Борис по прозвищу Крот. Его-то как раз в таком виде я не ожидала здесь увидеть.
— Он подаёт большие надежды, — так в один голос говорили учителя-предметники о Борисе. – Умён, схватывает всё на лету. Особенно преуспевает в математике, алгебре…
Борис не был красавцем, но его умение сиюминутно отвечать на самые сложные вопросы нас, девчонок, приводило в восторг. Мы все были тайно в него влюблены. На диспутах и конкурсах он появлялся будто из под земли и с завидной уверенностью демонстрировал свои познания о космосе, о том, чем отличается космический корабль Юрия Гагарина от тех, что полетели. Даже учителя не знали ответы, а он, читающий газеты и журналы, умеющий анализировать, знал. Чего, к сожалению, мы в то время ещё не могли делать.
— Ты живёшь в Переправной? – спросила я его.
— Да, родителей похоронил, в их доме решил обосноваться, — несколько замявшись, тихо ответил он.
— А семья где?
— Осталась в Москве, так получилось, — стараясь больше не распространяться на эту тему, произнёс Борис.
С первого взгляда видно было, что бывший щеголь давно не следит за собой. Одежда на нём была старая, изношенная до дыр и грязная. Обувь требовала ремонта. Да и сам Борис основательно пропах спиртным.
Роем в голове метались разные мысли, хотелось расспросить его, почему так резко изменилась судьба некогда успешного человека. Я раньше слышала от одноклассников, что он закончил какой-то университет, защитил диссертацию, удачно женился… Что его заставило в раннем пенсионном возрасте покинуть работу, расстаться с родными людьми?
Оставив мотоцикл на обочине, Борис подошёл ближе ко мне. В его когда-то проницательных, а с годами потускневших глазах мелькнули слёзы.
— Знаешь, всего не могу рассказать, вижу, что ты спешишь, — торопился он поделиться наболевшим. – Сам не думал, не гадал, что окажусь слабаком. Сидел я три года. Несправедливо осудили. А после возвращения запил.
Неужели пристрастие к алкоголю смогло сломать волевого и умного в прошлом человека, думала я. Выходит, это зелье сильнее?
Прощаясь с Борисом, я вновь окинула взглядом пустынный двор бывшей школы, по которому мы с ним сновали в детстве и юности. Будто прочитав мои мысли, Борис, улыбаясь, спросил:
— Вспоминаешь? И я сюда прихожу. Посижу, вспомню ребят, девчонок… Знаешь, наших-то многих парней нет среди нас. Рано из жизни ушёл Вася Дмитриенко, Коля Трушев, Виктор Григорьев. Большинство из них пьянка загубила.
Борис отрешённо махнул рукой в сторону несуществующей школы и искренне сказал: «И всё-таки здесь было всё самое лучшее в моей жизни. А какой учительский состав! Профессиональнее я потом нигде не встречал».
Заметив в руках Бориса начатую бутылку водки, я поняла, что разговора больше не получится, он пьянел на глазах, а с пьяным говорить – время напрасно тратить. Подъехало вызванное мною такси, садясь в машину, я оглянулась, чтобы махнуть Борису рукой на прощание. Он стоял возле мотоцикла, растерянно раскинул руки в стороны, будто сам себя спрашивал и не понимал, как и почему он очутился здесь. Его вид мне напоминал птицу с раненым крылом.
В один миг в голове промчались картинки из прошлого, когда Бориса я воспринимала как кумира школы. Мне захотелось выскочить из машины, подбежать к нему, встряхнуть его за шиворот, вызвать чувство раскаяния за загубленную водкой жизнь. Но разумом я понимала, что остановиться от алкогольной зависимости он должен сам. Сумеет ли? Хотя бы в память о прекрасном прошлом.
Наталья Соколова.

«АР» № 89 (10157) от 21 августа 2010 г.

0

Оставьте комментарий

Пожалуйста оставьте Ваш комментарий
Введите Ваше имя